Сказки Мамина Сибиряка Дмитрия Наркисовича

Сказки Мамина-Сибиряка Дмитрия Наркисовича

Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович

Годы жизни: 1852 — 1912

Популярные сказки: «Аленушкины сказки», «Серая шейка»

Мамин-Сибиряк (настоящая фамилия — Мамин) Дмитрий Наркисович, писатель(прозаик), драматург.

Родился 25 октября (6 ноября н.с.) в Висимо-Шайтанском заводе Пермской губернии в семье заводского священника. Получил домашнее образование, затем учился в Висимской школе для детей рабочих.

В 1866 был принят в Екатеринбургское духовное училище, где обучался до 1868, затем продолжил образование в Пермской духовной семинарии (до 1872). В эти годы участвует в кружке передовых семинаристов, испытывает воздействие идей Чернышевского, Добролюбова, Герцена.

  • ВСЕ
  • А
  • Б
  • В
  • Д
  • Е
  • З
  • К
  • Л
  • М
  • Н
  • О
  • П
  • С
  • У

Бухарбай был молод и глуп, а когда человек глуп, то его только ленивый не обижает. Так было и с Бухарбаем. Когда умер отец, у него всего осталось достаточно — и новая кибитка, и целый косяк лошадей, и много баранов. Молодой Бухарбай думал, что ему век не прожить отцовского добра, и стал веселиться с.

В моих скитаниях по Уралу мне случилось раз заехать в трактовую, но глухую деревушку Матвееву, Кунгурского уезда. Пора была летняя, жаркая, и я вперед мечтал о том блаженном моменте, когда на почтовой станции смогу напиться чаю. Мысль по существу довольно скромная, но она заслоняла собой решительно все.

— Еремка, сегодня будет пожива. — сказал старый Богач, прислушиваясь к завывавшему в трубе ветру. — Вон какая погода разыгралась. Еремкой звали собаку, потому что она когда-то жила у охотника Еремы. Какой она была породы, — трудно сказать, хотя на обыкновенную деревенскую дворняжку и не походила.

Деревня Шалайка засела в страшной лесной глуши, на высоком берегу реки Чусовой. Колесная дорога кончалась в Шалайке, а дальше уже некуда было и ехать. Да никто и не приезжал в Шалайку, за исключением одного священника, жившего в Боровском заводе, до которого считали тридцать верст. Когда он приезжал.

Это случилось лет тридцать назад, и из трех участников экспедиции остался в живых только один я. Да, их, моих товарищей, уже нет, родной край далеко-далеко, и я часто вызываю мысленно дорогие тени моего детства и мысленно блуждаю в их обществе по родным местам, освященным воспоминаниями первой дружбы. Наша.

Васька едет на дачу. — пронеслось по двору, где играли дети разных возрастов. — Васька едет. Это кричал взъерошенный мальчик лет восьми, выскочивший на двор, несмотря на холодный апрельский день, в одной рубахе, босиком и без шапки. — А вот и врешь, Колька, — отозвалась девочка лет семи, тоже.

Наступал уже дождливый осенний вечер, когда Сережка с матерью подходил в первый раз к фабрике. От вокзала за Невскую заставу они шли пешком. Мать едва тащилась, потому что страдала одышкой. Кроме того, ее давила дорожная котомка, сделанная из простого мешка. На улице уже зажигались фонари, мимо несколько.

Бей, барабан: та-та! тра-та-та! Играйте, трубы: тру-ту! ту-ру-ру. Давайте сюда всю музыку, – сегодня Ванька именинник. Дорогие гости, милости просим… Эй, все собирайтесь сюда! Тра-та-та! Тру -ру-ру! Ванька похаживает в красной рубахе и приговаривает: – Братцы, милости просим… Угощения – сколько угодно. .

Летнее яркое солнце врывалось в открытое окно, освещая мастерскую со всем ее убожеством, за исключением одного темного угла, где работал Прошка. Солнце точно его забыло, как иногда матери оставляют маленьких детей без всякого призора. Прошка, только вытянув шею, мог видеть из-за широкой деревянной рамы.

Как известно, детское любопытство неистощимо и находит в себе обильную пищу даже там, где, кажется, уж решительно ничего нельзя найти. Например, какой интерес может представлять собой пустырь, поросший бурьяном и крапивой? Даже неприхотливые городские козлы не считали нужным сюда заглядывать, а между.

История разыгралась прескверная и совершенно неожиданная. Кажется, ни один человек в мире не мог бы ее предвидеть, тем более что осеннее утро выдалось такое чудное, светлое, с крепким морозцем. Но я забегаю вперед. Когда меня отдавали в школу, тетушка Мария Ильинишна считала своим долгом повторить.

Далеко-далеко, в северной части Уральских гор, в непроходимой лесной глуши спряталась деревушка Тычки. В ней всего одиннадцать дворов, собственно десять, потому что одиннадцатая избушка стоит совсем отдельно, но у самого леса. Кругом деревни зубчатой стеной поднимается вечнозеленый хвойный лес. Из-за.

— Братцы, вот я! — весело крикнул Репей, выглядывая из земли зеленой почкой. — Ух, как долго я спал. Здравствуйте, братцы! Когда он посмотрел кругом, то понял, почему никто не откликнулся: он выглянул из земли почти первый. Только кое-где еще начинали показываться зелененькие усики безымянной травки.

Старик лежал на своей лавочке, у печи, закрывшись старой дохой из вылезших оленьих шкур. Было рано или поздно — он не знал, да и знать не мог, потому что светало поздно, а небо еще с вечера было затянуто низкими осенними тучами. Вставать ему не хотелось; в избушке было холодно, а у него уже несколько.

Маленький Прошка всегда спал как убитый, и утром сестра Федорка долго тащила его с полатей за ногу или за руку, прежде чем Прошка открывал глаза. — Вставай, отчаянный. — ругалась Федорка, стаскивая с полатей разное лохмотье, которым закрывался Прошка. — Недавно оглох, что ли? Слышишь свисток-от. -.

I У реки, в дремучем лесу, в один прекрасный зимний день остановилась толпа мужиков, приехавших на санях. Подрядчик обошел весь участок и сказал: — Вот здесь рубите, братцы. Ельник отличный. Лет по сту каждому дереву будет. Он взял топор и постучал обухом по стволу ближайшей ели. Великолепное дерево .

Сохач сидел на корточках около огонька и наблюдал, как в чугунном котелке, подвешенном на рогатке над костром, быстро таял снег. Старик любил пить воду, добытую именно таким способом, как делают башкиры, — и вода вкуснее, и для здоровья пользительнее. Весенний лед, чистый, как слеза, и дробившийся на.

Мне пришлось заночевать почти на самом горном перевале, на правом берегу бойкой горной речонки. Ночлег был выбран проводником с расчетом именно, чтобы иметь защиту от холодного северного ветра. Охотник Артемий провел меня лишнюю версту, пока мы добрались до заветного уголка. — Уютное место, — повторял.

По западному склону Уральских гор сбегает много горных рек и речонок, которые составляют главные питательные ветки бассейна многоводной реки Камы. Между ними, без сомнения, по оригинальности и красоте первое место принадлежит реке Чусовой, которая прорыла свое каменистое ложе сквозь скалы и горы на расстоянии.

Погода крепчала. По ровной поверхности снегового уровня реки тонкими струйками пробегал мелкий снег, заметавший узкую проселочную дорогу. Небольшие сани, нагруженные до верха кожаными мешками "с почтой", едва тащились по этому сыпучему снегу, точно ехали по толченому стеклу. Небольшая мохнатая лошаденка.

Фабрика закрывалась в рождественский сочельник. Все фабричные корпуса пустели, точно рабочих выметали метлой. Печи переставали дымить; работала одна доменная печь, которую нельзя было остановить. — Другим праздник, а нам работа, Ванька, — говорил доменный мастер Ипатыч своему племяннику Ваньке, мальчику.

Наступил короткий зимний вечер. Падал мягкий, пушистый снежок. Целые Две недели страшный бушевал буран, сменившийся оттепелью. Но в избушке Рукобитова было и сыро, и холодно. По вечерам долго сидели без огня, сумерничали, чтобы напрасно не изводить свет, который давала дешевенькая сальная свеча. Дарья.

Читайте:  Природа для людини джерело життя

Баю-баю-баю… Один глазок у Алёнушки (дочь писателя. – Ред.) спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает. Спи, Аленушка, спи, красавица, а папа будет рассказывать сказки. Кажется, все тут: и сибирский кот Васька, и лохматый деревенский пес Постойко, и серая Мышка-норушка, и Сверчок .

Едва только дворник отворил калитку, как Постойко с необыкновенной ловкостью проскользнул мимо него на улицу. Это случилось утром. Постойке необходимо было подраться с пойнтером из соседнего дома, — его выпускали погулять в это время. — А, ты опять здесь, мужлан? — проворчал пойнтер, скаля свои белые.

Дождливый летний день. Я люблю в такую погоду бродить по лесу, особенно когда впереди есть теплый уголок, где можно обсушиться и обогреться. Да к тому же летний дождь — теплый. В городе в такую погоду — грязь, а в лесу земля жадно впитывает влагу, и вы идете по чуть отсыревшему ковру из прошлогоднего.

Для Ермошки последний ильин день останется навсегда в памяти, как день удивительных приключений и еще более удивительной его собственной, ермошкиной, изобретательности. По праздникам Ермошка обыкновенно околачивался у приисковой конторы или господского дома. Своя казарма пустовала, потому что рабочие.

Присказка Сказка про храброго Зайца — длинные уши, косые глаза, короткий хвост Сказочка про Козявочку Сказка про Комара Комаровича — длинный нос и про мохнатого Мишу — короткий хвост Ванькины именины Сказка про Воробья Воробеича, Ерша Ершовича и весёлого трубочиста Яшу Сказка о том, как жила-была.

Как хотите, а это было удивительно! А удивительнее всего было то, что это повторялось каждый день. Да, как поставят на плиту в кухне горшочек с молоком и глиняную кастрюльку с овсяной кашей, так и начнется.

Первый осенний холод, от которого пожелтела трава, привел всех птиц в большую тревогу. Все начали готовиться в далекий путь и все имели такой серьезный, озабоченный вид. Да, нелегко перелететь пространство в несколько тысяч верст… Сколько бедных птиц дорогой выбьется из сил, сколько погибнет от разных .

Как было весело летом. Ах, как весело! Трудно даже рассказать всё по порядку… Сколько было мух, – тысячи. Летают, жужжат, веселятся… Когда родилась маленькая Мушка, расправила свои крылышки, – ей сделалось тоже весело. Так весело, так весело, что не расскажешь. Всего интереснее было то, что с утра .

Воробей Воробеич и Ерш Ершович жили в большой дружбе. Каждый день летом Воробей Воробеич прилетал к речке и кричал: – Эй, брат, здравствуй. Как поживаешь? – Ничего, живем помаленьку, – отвечал Ерш Ершович. – Иди ко мне в гости. У меня, брат, хорошо в глубоких местах… Вода стоит тихо, всякой водяной .

Это случилось в самый полдень, когда все комары спрятались от жары в болото. Комар Комарович – длинный нос прикорнул под широкий лист и заснул. Спит и слышит отчаянный крик: – Ох, батюшки. ой, карраул. Комар Комарович выскочил из-под листа и тоже закричал: – Что случилось. Что вы орете? А комары .

Это случилось в самый полдень, когда все комары спрятались от жары в болото. Комар Комарович — длинный нос прикорнул под широкий лист и заснул. Спит и слышит отчаянный крик: — Ох, батюшки. ой, карраул. Комар Комарович выскочил из-под листа и тоже закричал: — Что случилось. Что вы орете? А комары .

Жил-был, поживал славный царь Горох в своем славном царстве гороховом. Пока был молод царь Горох, больше всего он любил повеселиться. День и ночь веселился, и все другие веселились с ним. – Ах, какой у нас добрый царь Горох! – говорили все. А славный царь Горох слушает, бородку поглаживает, и еще ему .

Родился зайчик в лесу и всё боялся. Треснет где-нибудь сучок, вспорхнет птица, упадет с дерева ком снега, – у зайчика душа в пятки. Боялся зайчик день, боялся два, боялся неделю, боялся год; а потом вырос он большой, и вдруг надоело ему бояться. – Никого я не боюсь! – крикнул он на весь лес. – Вот не .

Сидит Ворона на березе и хлопает носом по сучку: хлоп-хлоп. Вычистила нос, оглянулась кругом да как каркнет: – Карр… карр. Дремавший на заборе кот Васька чуть не свалился со страху и начал ворчать: – Эк тебя взяло, черная голова… Даст же бог такое горлышко. Чему обрадовалась-то? – Отстань… Некогда .

Как родилась Козявочка, – никто не видал. Это был солнечный весенний день. Козявочка посмотрела кругом и сказала: – Хорошо. Расправила Козявочка свои крылышки, потерла тонкие ножки одна о другую, еще посмотрела кругом и сказала: – Как хорошо. Какое солнышко теплое, какое небо синее, какая травка .

— Хозяин что-то замышляет, — заметил первым Петух, гордо выпячивая атласную грудь. — А я знаю, что! — чирикнул с вербы старый Воробей. — Ну-ка, догадайся, умная голова. Нет, лучше и не думай: все равно ничего не придумаешь. Петух сделал вид, что не понял обидных слов, и, чтобы показать свое презрение.

Индюк проснулся, по обыкновению, раньше других, когда еще было темно, разбудил жену и проговорил: – Ведь я умнее всех? Да? Индюшка спросонья долго кашляла и потом уже ответила: – Ах, какой умный… Кхе-кхе. Кто же этого не знает? Кхе… – Нет, ты говори прямо: умнее всех? Просто умных птиц достаточно, .

I Жил да поживал на свете веселый столяр. Так его и соседи называли "веселый столяр", потому что работал он всегда с песнями. Работает и поет. — Хорошо ему петь, когда у него все есть, — говорили соседи с завистью. — И своя избушка, и коровка, и лошадка, и огород, и куры, и. даже козел. Действительно, .

Сказки Мамина-Сибиряка Дмитрия Наркисовича: про Бабушек, про Великанов, про Волшебников, про Докторов, про Дружбу, про Ежей, про Колдунов, про Мышат, про Петушков, про Реки, про Розы, про Рыбок, про Уточек, про Хвосты, про Царевн, про Царей, про Цветы.

В 1872 Мамин-Сибиряк поступает в Петербургскую медико-хирургическую академию на ветеринарное отделение. В 1876, не окончив курс академии, переходит на юридический факультет Петербургского университета, но, проучившись год, вынужден оставить его из-за материальных трудностей и резкого ухудшения здоровья (начался туберкулез).

Летом 1877 вернулся на Урал, к родителям. В следующем году умер отец, и вся тяжесть забот о семье легла на Мамина-Сибиряка. Чтобы дать образование братьям и сестре и суметь заработать, решено было переехать в крупный культурный центр. Был выбран Екатеринбург, где начинается его новая жизнь. Здесь он женился на Марии Алексеевой, которая стала не только женой-другом, но и прекрасным советчиком по литературным вопросам. В эти годы он совершает много поездок по Уралу, изучает литературу по истории, экономике, этнографии Урала, погружается в народную жизнь, общается с «простецами», имеющими огромный жизненный опыт.

Первым плодом этого изучения стала серия путевых очерков «От Урала до Москвы» (1881 — 82), опубликованных в московской газете «Русские ведомости»; затем в журнале «Дело» вышли его очерки «В камнях», рассказы («На рубеже Азии», «В худых душах» и др.). Многие были подписаны псевдонимом «Д.Сибиряк».

Читайте:  Как природа относиться к мцыри

Первым крупным произведением писателя был роман «Приваловские миллионы»(1883), который напротяжении года печатался в журнале «Дело» и имел большой успех. В 1884 в журнале «Отечественные записки» появился роман «Горное гнездо», закрепивший за Маминым-Сибиряком репутацию выдающегося писателя-реалиста.

Два продолжительных выезда в столицу (1881 — 82, 1885 — 86) упрочили литературные связи писателя: он знакомится с Короленко, Златовратским, Гольцевым и др. В эти годы пишет и печатает много небольших рассказов, очерков.

В 1890 разводится с первой женой и женится на талантливой артистке Екатеринбургского драматического театра М.Абрамовой и переезжает в Петербург, где проходит последний этап его жизни (1891 — 1912). Через год Абрамова умирает, оставив больную дочь Аленушку на руках отца, потрясенного этой смертью.

Подъем общественного движения в начале 1890-х способствовал появлению таких произведений, как романы «Золото» (1892), повесть «Охонины брови»(1892). Широкую известность приобрели произведения Мамина-Сибиряка для детей: «Аленушкины сказки» (1894 — 96), «Серая шейка» (1893), «Зарницы» (1897), «По Уралу» (1899) и др.

Последние крупные произведения писателя — романы «Черты из жизни Пепко»(1894), «Падающие звезды» (1899) и рассказ «Мумма» (1907).

В возрасте 60 лет 2 ноября (15 н.с.) 1912 Мамин-Сибиряк скончался в Петербурге.

Источник



Рассказы и сказки для детей — Мамин-Сибиряк Д.Н.

Далеко-далеко, в север­ной части Ураль­ских гор, в непро­хо­ди­мой лес­ной глуши спря­та­лась дере­вушка Тычки. В ней всего один­на­дцать дво­ров, соб­ственно десять, потому что один­на­дца­тая избушка стоит совсем отдельно, но у самого леса. Кру­гом деревни зуб­ча­той сте­ной под­ни­ма­ется веч­но­зе­ле­ный хвой­ный лес. Из-за вер­ху­шек елей и пихт можно раз­гля­деть несколько гор, кото­рые точно нарочно обо­шли Тычки со всех сто­рон гро­мад­ными сине­вато-серыми валами. Ближе дру­гих стоит к Тыч­кам гор­ба­тая Ручье­вая гора, с седой мох­на­той вер­ши­ной, кото­рая в пас­мур­ную погоду совсем пря­чется в мут­ных, серых обла­ках. С Ручье­вой горы сбе­гает много клю­чей и ручей­ков. Один такой ручеек весело катится к Тыч­кам и зиму и лето всех поит сту­де­ной, чистой, как слеза, водой.

Избы в Тыч­ках выстро­ены без вся­кого плана, как кто хотел. Две избы стоят над самой реч­кой, одна — на кру­том склоне горы, а осталь­ные раз­бре­лись по берегу, как овцы. В Тыч­ках даже нет улицы, а между избами коле­сит изби­тая тропа. Да тыч­ков­ским мужи­кам совсем и улицы, пожа­луй, не нужно, потому что и ездить по ней не на чем: в Тыч­ках нет ни у кого ни одной телеги. Летом эта дере­вушка бывает окру­жена непро­хо­ди­мыми боло­тами, топями и лес­ными тру­що­бами, так что в нее едва можно пройти пеш­ком только по узким лес­ным тро­пам, да и то не все­гда. В нена­стье сильно играют гор­ные речки, и часто слу­ча­ется тыч­ков­ским охот­ни­кам дня по три ждать, когда вода спа­дет с них.

Все тыч­ков­ские мужики — запис­ные охот­ники. Летом и зимой они почти не выхо­дят из лесу, благо до него рукой подать. Вся­кое время года при­но­сит с собой извест­ную добычу: зимой бьют мед­ве­дей, куниц, вол­ков, лисиц; осе­нью — белку; вес­ной — диких коз; летом — вся­кую птицу. Одним сло­вом, круг­лый год стоит тяже­лая и часто опас­ная работа.

В той избушке, кото­рая стоит у самого леса, живет ста­рый охот­ник Емеля с малень­ким внуч­ком Гри­шут­кой. Избушка Емели совсем вросла в землю и гля­дит на свет божий всего одним окном; крыша на избушке давно про­гнила, от трубы оста­лись только обва­лив­ши­еся кир­пичи. Ни забора, ни ворот, ни сарая — ничего не было у Еме­ли­ной избушки. Только под крыль­цом из неоте­сан­ных бре­вен воет по ночам голод­ный Лыско — одна из самых луч­ших охот­ни­чьих собак в Тыч­ках. Перед каж­дой охо­той Емеля дня три морит несчаст­ного Лыска, чтобы он лучше искал дичь и высле­жи­вал вся­кого зверя.

— Дедко… а дедко. — с тру­дом спра­ши­вал малень­кий Гри­шутка одна­жды вече­ром. — Теперь олени с теля­тами ходят?

— С теля­тами, Гри­шук, — отве­тил Емеля, допле­тая новые лапти.

— Вот бы, дедко, теле­ночка добыть… А?

— Погоди, добу­дем… Жары насту­пили, олени с теля­тами в чаще пря­таться будут от ово­дов, тут я тебе и теле­ночка добуду, Гришук!

Маль­чик ничего не отве­тил, а только тяжело вздох­нул. Гри­шутке всего было лет шесть, и он лежал теперь вто­рой месяц на широ­кой дере­вян­ной лавке под теп­лой оле­ньей шку­рой. Маль­чик про­сту­дился еще вес­ной, когда таял снег, и все не мог попра­виться. Его смуг­лое личико поблед­нело и вытя­ну­лось, глаза сде­ла­лись больше, нос обост­рился. Емеля видел, как вну­чо­нок таял не по дням, а по часам, но не знал, чем помочь горю. Поил какой-то тра­вой, два раза носил в баню, — боль­ному не дела­лось лучше. Маль­чик почти ничего не ел. Пожует корочку чер­ного хлеба, и только. Оста­ва­лась от весны соле­ная коз­ля­тина; но Гри­шук и смот­реть на нее не мог.

«Ишь чего захо­тел: теле­ночка… — думал ста­рый Емеля, доко­вы­ри­вая свой лапоть. — Ужо надо добыть…»

Емеле было лет семь­де­сят: седой, сгорб­лен­ный, худой, с длин­ными руками. Пальцы на руках у Емели едва раз­ги­ба­лись, точно это были дере­вян­ные сучья. Но ходил он еще бодро и кое-что добы­вал охо­той. Только вот глаза сильно начали изме­нять ста­рику, осо­бенно зимой, когда снег искрится и бле­стит кру­гом алмаз­ной пылью. Из-за Еме­ли­ных глаз и труба раз­ва­ли­лась, и крыша про­гнила, и сам он сидит частенько в своей избушке, когда дру­гие в лесу.

Пора ста­рику и на покой, на теп­лую печку, да заме­ниться некем, а тут вот еще Гри­шутка на руках очу­тился, о нем нужно поза­бо­титься… Отец Гри­шутки умер три года назад от горячки, мать заели волки, когда она с малень­ким Гри­шут­кой зим­ним вече­ром воз­вра­ща­лась из деревни в свою избушку. Ребе­нок спасся каким-то чудом. Мать, пока волки грызли ей ноги, закрыла ребенка своим телом, и Гри­шутка остался жив.

Ста­рому деду при­шлось выра­щи­вать внучка, а тут еще болезнь при­клю­чи­лась. Беда не при­хо­дит одна…

II

Сто­яли послед­ние дни июня месяца, самое жар­кое время в Тыч­ках. Дома оста­ва­лись только ста­рые да малые. Охот­ники давно раз­бре­лись по лесу за оле­нями. В избушке Емели бед­ный Лыско уже тре­тий день завы­вал от голода, как волк зимой.

— Видно, Емеля на охоту собрался, — гово­рили в деревне бабы.

Это была правда. Дей­стви­тельно, Емеля скоро вышел из своей избушки с крем­не­вой вин­тов­кой в руке, отвя­зал Лыска и напра­вился к лесу. На нем были новые лапти, котомка с хле­бом за пле­чами, рва­ный каф­тан и теп­лая оле­нья шапка на голове. Ста­рик давно уже не носил шляпы, а зиму и лето ходил в своей оле­ньей шапке, кото­рая отлично защи­щала его лысую голову от зим­него холода и от лет­него зноя.

— Ну, Гри­шук, поправ­ляйся без меня… — гово­рил Емеля внуку на про­ща­нье. — За тобой при­гля­дит ста­руха Мала­нья, пока я за телен­ком схожу.

— А при­не­сешь теленка-то, дедко?

— Ну, я буду тебя ждать… Смотри не про­мах­нись, когда стре­лять будешь…

Емеля давно соби­рался за оле­нями, да все жалел бро­сить внука одного, а теперь ему было как будто лучше, и ста­рик решился попы­тать сча­стья. Да и ста­рая Мала­нья погля­дит за маль­чон­ком, — все же лучше, чем лежать одному в избушке.

Читайте:  Ворон x1f31f Описание особенности ареал виды питание образ жизни

В лесу Емеля был как дома. Да и как ему не знать этого леса, когда он целую жизнь бро­дил по нему с ружьем да с соба­кой. Все тропы, все при­меты — все знал ста­рик на сто верст кругом.

А теперь, в конце июня, в лесу было осо­бенно хорошо: трава кра­сиво пест­рела рас­пу­стив­ши­мися цве­тами, в воз­духе стоял чуд­ный аро­мат души­стых трав, а с неба гля­дело лас­ко­вое лет­нее сол­нышко, обли­вав­шие ярким све­том и лес, и траву, и жур­чав­шую в осоке речку, и дале­кие горы.

Да, чудно и хорошо было кру­гом, и Емеля не раз оста­нав­ли­вался, чтобы пере­ве­сти дух и огля­нуться назад.

Источник

Сказки и рассказы Мамин-Сибиряк

Аленушкины сказки Мамин Сибиряк бесплатно онлайн

Читаем сказки и рассказы Мамина-Сибиряка для детей: Серая шейка, Лесная сказка, Про храброго зайца — длинные уши, косые глаза и короткий хвост и многие другие.

Читаем сказки и рассказы Мамина-Сибиряка

Лучшие сказки и рассказы Мамина-Сибиряка для детей разного возраста

Рассказ «Серая шейка»

Любая картинка увеличится, если по ней кликнуть:

Рассказ Серая шейка, Мамин-Сибиряк Рассказ Серая шейка, Мамин-Сибиряк

Сказка «Лесная сказка»

Сказка Лесная сказка, Мамин-Сибиряк Сказка Лесная сказка, Мамин-Сибиряк

Сказка «Про храброго Зайца — длинные уши, косые глаза и короткий хвост»

Сказка Про храброго Зайца - длинные уши, косые глаза и короткий хвост, Мамин-Сибиряк Сказка Про храброго Зайца — длинные уши, косые глаза и короткий хвост, Мамин-Сибиряк

Сказка «Упрямый козел»

Сказка Упрямый козел, Мамин-Сибиряк Сказка Упрямый козел, Мамин-Сибиряк

Сказка «Про Козявочку»

Сказочка про Козявочку, Мамин-Сибиряк Сказочка про Козявочку, Мамин-Сибиряк

Сказка «Про славного царя Гороха»

Сказка Про славного царя Гороха, Мамин-Сибиряк Сказка Про славного царя Гороха, Мамин-Сибиряк

Сказка «Про Комара Комаровича — длинный нос и про мохнатого Мишу — короткий хвост»

Сказка Про Комара Комаровича - длинный нос и про мохнатого Мишу - короткий хвост, Мамин-Сибиряк Сказка Про Комара Комаровича — длинный нос и про мохнатого Мишу — короткий хвост, Мамин-Сибиряк

Источник

Онлайн чтение книги Алёнушкины сказки
«Алёнушкины сказки» Д.Н.Мамина-Сибиряка

На улице темно. Идёт снег. Он запушил стёкла окна. Алёнушка, свернувшись клубочком, лежит в постели. Она ни за что не хочет уснуть, пока папа не расскажет сказку.

Отец Алёнушки, Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк, – писатель. Он сидит за столом, наклонившись над рукописью своей будущей книги. Вот он встаёт, подходит поближе к Алёнушкиной кровати, садится в мягкое кресло, начинает рассказывать… Внимательно слушает девочка про глупого индюка, который вообразил, будто он умнее всех, про то, как игрушки на именины собрались и что из этого вышло. Сказки замечательные, одна интереснее другой. Но один глазок у Алёнушки уже спит… Спи, Алёнушка, спи, красавица.

Алёнушка засыпает, положив ладонь под голову. А за окном всё идёт снег…

Так проводили они вдвоём долгие зимние вечера – отец и дочка. Алёнушка росла без матери, её мать давно умерла. Отец любил девочку всем сердцем и делал всё, чтобы ей хорошо жилось.

Он смотрел на спящую дочку, и ему вспоминались его собственные детские годы. Они прошли в маленьком заводском посёлке на Урале. На заводе работали тогда ещё крепостные рабочие. Они трудились с раннего утра до позднего вечера, но прозябали в нищете. Зато их господа и хозяева жили в роскоши. Ранним утром, когда рабочие шли на завод, мимо них пролетали тройки. Это после бала, длившегося всю ночь, разъезжались по домам богачи.

Дмитрий Наркисович рос в бедной семье. В доме на счету была каждая копейка. Но его родители были добрыми, отзывчивыми, и люди тянулись к ним. Мальчик любил, когда в гости приходили фабричные мастеровые. Они знали столько сказок и увлекательных историй! Особенно запомнилось Мамину-Сибиряку предание об удалом разбойнике Марзаке, который в давние годы скрывался в уральском лесу. Марзак нападал на богатых, отнимал у них имущество и раздавал его беднякам. И никогда царской полиции не удавалось его изловить. Мальчик вслушивался в каждое слово, ему хотелось стать таким же смелым и справедливым, каким был Марзак.

Густой лес, где, по преданию, когда-то скрывался Марзак, начинался в нескольких минутах ходьбы от дома. В ветвях деревьев прыгали белки, на опушке сидел заяц, а в чаще можно было повстречать и самого медведя. Будущий писатель изучил все тропинки. Он бродил по берегам реки Чусовой, любовался цепью гор, покрытых еловым и берёзовым лесом. Горам этим не было ни конца ни края, потому и с природой у него навсегда связалось «представление воли, дикого простора».

Родители научили мальчика любить книгу. Он зачитывался Пушкиным и Гоголем, Тургеневым и Некрасовым. В нём рано зародилась страсть к литературе. В шестнадцать лет он уже вёл дневник.

Прошли годы. Мамин-Сибиряк стал первым писателем, который нарисовал картины жизни Урала. Он создал десятки романов и повестей, сотни рассказов. С любовью изображал в них простой народ, его борьбу с несправедливостью и гнётом.

У Дмитрия Наркисовича много рассказов и для детей. Ему хотелось научить ребят видеть и понимать красоту природы, богатства земли, любить и уважать трудового человека. «Это счастье писать для детей», – говорил он.

Записал Мамин-Сибиряк и те сказки, которые когда-то рассказывал дочке. Он издал их отдельной книгой и назвал её «Алёнушкины сказки».

В этих сказках яркие краски солнечного дня, красота щедрой русской природы. Вместе с Алёнушкой вы увидите леса, горы, моря, пустыни.

Герои Мамина-Сибиряка те же, что и герои многих народных сказок: мохнатый неповоротливый медведь, голодный волк, трусливый заяц, хитрый воробей. Они и думают и разговаривают между собой, как люди. Но в то же время это настоящие животные. Медведь изображён неуклюжим и бестолковым, волк злым, воробей озорным, проворным забиякой.

Лучше представить их помогают имена и прозвища.

Вот Комарище – длинный носище – это большой, старый комар, а вот Комаришко – длинный носишко – это маленький, ещё неопытный комарик.

Оживают в его сказках и предметы. Игрушки празднуют праздник и даже затевают драку. Разговаривают растения. В сказке «Пора спать» избалованные садовые цветы гордятся своей красотой. Они похожи на богачей в дорогих платьях. Но скромные полевые цветы писателю милее.

Одним своим героям Мамин-Сибиряк сочувствует, над другими подсмеивается. Он с уважением пишет о трудящемся человеке, осуждает бездельника и лентяя.

Не терпел писатель и тех, кто зазнаётся, кто думает, что всё создано только для них. В сказке «О том, как жила-была последняя Муха» рассказывается об одной глупой мухе, которая убеждена, что окна в домах сделаны для того, чтобы она могла влетать в комнаты и вылетать оттуда, что накрывают на стол и достают из шкафа варенье только для того, чтобы её угостить, что солнышко светит для неё одной. Ну конечно, так может думать только глупая, смешная муха!

Что общего в жизни рыбы и птицы? И писатель отвечает на этот вопрос сказкой «Про Воробья Воробеича, Ерша Ершовича и весёлого трубочиста Яшу». Хотя и живёт Ерш в воде, а Воробей летает по воздуху, но и рыба и птица одинаково нуждаются в пище, гоняются за лакомым куском, страдают зимой от холода, да и летом у них множество неприятностей…

Великая сила действовать всем вместе, сообща. Уж как могуч медведь, но и комары, если они объединятся, могут победить медведя («Сказка про Комара Комаровича – длинный нос и про мохнатого Мишу – короткий хвост»).

Из всех своих книг Мамин-Сибиряк особенно дорожил «Алёнушкиными сказками». Он говорил: «Это моя любимая книжка – её писала сама любовь, и поэтому она переживёт всё остальное».

Источник