Особенности федерализма в России сквозь призму проблематики разграничения предметов ведения и полномочий между и ее субъектами

Особенности федерализма в России сквозь призму проблематики разграничения предметов ведения и полномочий между РФ и ее субъектами

В современных условиях, в частности, вызванных коронавирусным кризисом, актуализировалось обсуждение вопросов взаимодействия различных уровней государственной власти в России. Разумеется, в силу самого факта сложности и многоаспектности феномена федерализма неизбежно возникновение различных теоретико-правовых коллизий, возникающих в процессе построения федеративных отношений. К тому же, в поле зрения конституционалистов уже давно находятся проблемы экономического и политического неравноправия субъектов федерации; сложность в восприятии многоаспектности особенностей становления и развития российского федерализма, выразившегося в неоднозначном оформлении статусов субъектов федерации как неотъемлемых, но в то же время, самостоятельных частей Российского государства.

Казалось бы, разграничение предметов ведения и полномочий достаточно конкретно изложено в Конституции. Однако в практической деятельности границы этих полномочий могут меняться, расширяться и уменьшаться в зависимости от казуса. Существует сложность в определении совместной компетенции Российской Федерации и ее субъектов, так как в данной области вполне закономерно образуется конфликт их интересов. Как известно, органы власти субъектов России вправе самостоятельно осуществлять правовое регулирование в рамках предметов совместного ведения в порядке так называемого «опережающего» правотворчества, в случае, когда соответствующий федеральный закон еще не принят. Таким образом, вполне оправдано опасение возможного повышения автономности регионов ultra vires в ущерб интересам федерации, что корреспондирует с позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в постановлении от 7 июня № 10-П, где Конституционный Суд категорично обратил внимание на то, что "Конституция Российской Федерации не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти, помимо многонационального народа России, и, следовательно, не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета, помимо суверенитета Российской Федерации. Содержащееся в Конституции Российской Федерации решение вопроса о суверенитете предопределяет характер федеративного устройства, исторически обусловленного тем, что субъекты Российской Федерации не обладают суверенитетом, который изначально принадлежит Российской Федерации в целом".

Говоря же об общетеоретических правовых коллизиях федеративного устройства, как правило, выделяют следующие аспекты его правового регулирования: известно, что Конституция России определяет ведущую роль федерального законодательства, но в то же время дает определенную автономию субъектам федерации (ч. 1 ст. 77). Отдельное внимание этому будет уделено чуть ниже. В соответствии с ч. 1 ст. 5 Конституции, субъекты равноправны. Вместе с тем, интересно, что по согласованию с центральными органами власти статус субъекта может быть изменен (ч. 5 ст. 66), а республика выделяется как государство с собственной конституцией (ч. 2 ст. 5). Следует упомянуть и о том, что международные связи таких субъектов федерации как республики намного шире, чем у остальных субъектов. В то же время, различие в правовом статусе субъектов федерации, бесспорно, вызвано экономико-географическим положением, национальной структурой.

Разумеется, что такое различие субъектов федерации в правовом и политико-экономическом статусе требует принятия различных организационно-управленческих решений в бюджетной сфере, соразмерно отвечающих потребностям отдельных регионов. В этой связи, некоторые указывают на необходимость введения в законодательство понятия бюджетного федерализма. С понятием бюджетного федерализма, подразумевающего разделение полномочий между центральными органами власти, органами субъектов Федерации и органами местного самоуправления в области финансов, сопряжена сложность в нахождении компромисса в отношениях различных уровней государственной власти. Некоторые указывают на необходимость ухода от дотационности, посредством формирования таких экономико-правовых условий, которые бы позволили субъектам федерации "самостоятельно прокормить себя", что, впрочем, требовало бы проявления крайне осмотрительного и дифференцированного подхода в распределении средств, что обусловлено различной социально-экономической развитостью субъектов федерации.

На сегодняшний день, наиболее ярким примером неблагоприятного развития сценария бюджетной самостоятельности дотационного региона служит сложившаяся ситуация с банкротством республики Ингушетия. Размер госдолга в республике Ингушетия превысил объем собственных доходов, поступивших в бюджет региона. Объем государственного долга Ингушетии на 1 ноября 2016 года составляет 1 млрд 663,7 млн рублей. Правительство распорядилось передать управление финансами республики Министерству Финансов. Как отмечают некоторые, представляется, что следствием таких мер будет мобилизация доходов, сокращение налоговых льгот, что, по видимости, будет частью масштабного плана по возврату платежеспособности региона. Примечательно, что законодателем в рамках действующего Бюджетного Кодекса РФ уже давно предусмотрена процедура внешнего финансового управления для регионов.

Некоторые указывают на возможность повторения сценария Ингушетии другими субъектами федерации, долговая проблема которых уже давно обострена. К таким регионам можно отнести Псковскую область и Мордовию. Конечно, в целях предотвращения развития ситуации, связанной с госдолгом в дотационных регионах, требуется принятие масштабных экономико-правовых управленческих решений на основе последующего опыта восстановления платежеспособности Ингушетии.

Конечно наиболее дискуссионные аспекты в процессе построения федеративных отношений возникают по вопросам именно распределения полномочий и предметов ведений между органами федеральной государственной власти и органами государственной власти субъектов федерации, в особенности, в бюджетной сфере. Отсутствует четкое разграничение между сферами совместного ведения федерации и ее субъектов и исключительного ведения субъектов федерации.

К примеру, особого внимания заслуживают вопросы распределения таких полномочий в процессе исполнения федерацией различных международных договоров, а именно: ввиду отсутствия четкого разграничения предметов ведения, возникают сложности в вопросах возможного административно-технического взаимодействия федерации и субъектов федерации по вопросам исполнения постановлений межгосударственного судебного органа, такого как ЕСПЧ, когда требовалось бы изменение нормативного правового акта на уровне субъекта федерации в целях исполнения постановления наднацинального органа, поскольку на данный момент законодательством прямо не определен правовой механизм воздействия органов федеральной государственной власти на органы государственной власти субъектов федерации в случае необходимости проведения трансформации законодательного регулирования какого-либо вопроса, входящего в сферу исключительного ведения субъекта федерации (в силу ст. 73 Конституции), когда эта необходимость вызвана исполнением предписания межгосударственного органа. Представляется, что при разрешении таких вопросов, законодателю следует руководствоваться общеизвестной ч. 4 ст. 15 Конституции, а также тем, что исполнение международных договоров и, соответственно, постановлений межгосударственных органов, таких как ЕСПЧ, является все же сферой совместного ведения РФ и ее субъектов (ст. 72 Конституции).

Считаю, однако, что тематика настоящей заметки не позволяет мне высказать свое мнение по указанному вопросу в более развернутом виде, что обуславливает целесообразность его более предметного раскрытия в другой работе в рамках этого блога.
Очевидно, что построение федеративных отношений ipso facto не может не вызывать различные проблемы в вопросах нахождения баланса во взаимоотношениях центральных и региональных органов власти. Таким образом, ограничиваясь обобщенными выводами, стоит отметить, что:

  • в ряде вопросов требуется разработка более четкого законодательного разграничения вопросов совместного ведения федерации и ее субъектов и исключительного ведения субъектов федерации;
  • следует рассмотреть возможность введения в законодательство понятия бюджетного федерализма;
  • наряду с разграничением полномочий между федерацией и ее субъектами, требуется создание более четкого правового механизма воздействия федеральной власти на субъекты федерации в процессе исполнения международных договоров и (или) постановлений межгосударственных органов.

Однако нельзя и отрицать перманентный характер процесса развития федерализма. Законодатель не стоит на месте, предпринимаются новые шаги на пути к реализации наиболее эффективной модели федеративных отношений.

Источник

Природа российского федерализма

По способу образования федерации принято разделять на договорные и конституционные. Первые образуются путем заключения договора между участниками будущей федерации, вторые — путем принятия конституции нового государства.

Читайте:  Особенности живой природы северной америки

Несмотря на условность такого деления (очень часто оба начала переплетаются — сначала декларируется образование федерации в виде договора, декларации или иного документа, а затем создается конституция, в которую декларация входит в виде составной части), дискуссии о договорной или конституционной природе Российской Федерации имеют глубокое теоретическое и прикладное значение, как для отечественной науки конституционного права, так и для всего комплекса общественных наук.

В отличие от СССР, созданного 30 декабря 1922 г. на основе Договора об образовании СССР, современная Российская Федерация носит конституционный характер.

Таким образом, закрепив конституционную природу российского федерализма, Конституция РФ 1993 г. поставила точку в возможных дискуссиях, совершенно определенно закрепив характер федеративного устройства России, и не оставила конституционно-правового аргументационного поля для разногласий по поводу природы федерации в России.

Помимо собственно правовых аргументов, причиной для довольно долгого сохранения разночтений выступали такие факторы, как преувеличение роли Федеративного договора, заключённого в Москве 31 марта 1992 г.) в конституировании нового российского федерализма, а также неадекватное понимание смысла и целей договорной практики разграничения предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Федерации, помноженные на политические амбиции ряда представителей региональных элит.

Федеративный Договор — договор о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ. Фактически данный Договор представляет собой 3 договора: Договор "О разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти РФ и органами власти суверенных республик в составе РФ", Договор "О разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти РФ и органами власти краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга РФ", и Договор "О разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти РФ и органами власти автономной области, автономных округов в составе РФ".

Теоретические построения, направленные на преувеличение роли Федеративного договора 1992 г. и обоснование позиции, согласно которой принятие этого документа существенно меняет правовую природу Российской Федерации, были вызваны к жизни конкретными историческими условиями, когда ослабление центра привело к росту претензий региональных органов власти на политическую и экономическую самостоятельность вплоть до сепаратизма. Например, в одном из интервью бывший Президент Республики Татарстан М.Ш. Шаймиев высказывал мысль, что Федеративный договор доминирует над Конституцией РФ и Конституцией Республики Татарстан, а председатель Госсовета Республики Татарстан Ф. Мухаметшин называл договор, заключенный между Российской Федерацией и Республикой Татарстан в феврале 1994 г., межгосударственным. Однако концепция "договорной федерации", по мнению многих экспертов, является потенциально опасной для целостности государства. Ведь из того факта, что федерация создана волей договаривающихся сторон, следует логический вывод о возможности денонсации или выхода какого-либо участника из договора. В отличие от него федеральная конституция, принятая на всенародном референдуме и являющаяся выражением воли не регионов, а граждан, не может быть отвергнута или "денонсирована" ни одним из субъектов федерации.

Как напоминает Б.С. Эбзеев, в основе Федеративного договора лежали 5 принципиальных положений:

1) признание в качестве субъектов Российской Федерации не только национально-государственных и национально-территориальных, но и административно-территориальных единиц "высшего звена";

2) равенство конституционно-правового статуса субъектов Российской Федерации — национальных и территориальных;

3) наличие общефедерального масштаба прав человека и признание равенства прав и свобод независимо от этнической, конфессиональной или иной принадлежности граждан на всей территории Российской Федерации;

4) единство экономического, политического и конституционно-правового пространства федерации;

5) сочетание единства и целостности федеративного государства с максимальной самостоятельностью составляющих его субъектов.

При этом важно помнить, что сами договоры при подписании исходили из уже существовавшей федерации, а потому не могли повлиять на ее конституционно-правовой статус. Договоры были подписаны в период "парада суверенитетов", когда республики в составе Российской Федерации принимали в одностороннем порядке декларации о своем государственном суверенитете. Но Федеративный договор, заключенный между органами власти Российской Федерации и органами власти республик, не изменил их статуса и не стал формой признания их государственного суверенитета.

Несмотря на противоречивость в практике реализации, Федеративный договор в целом (как политический документ) сыграл положительную роль в купировании (устранении) центробежных тенденций начала 1990-х годов и сохранении единой Российской Федерации. Многие его положения, прежде всего, о разделении предметов ведения на 3 группы: федеральные, совместные и предметы ведения субъектов Федерации, были восприняты новой Конституцией РФ. Но сам Федеративный договор не является составной частью новой Конституции, не имеет равнозначной с ней юридической силы. В разд. II "Заключительные и переходные положения" (п. 1) Конституции РФ указано, что в случае несоответствия положений Федеративного договора положениям нового Основного Закона страны действуют положения Конституции РФ.

Задачу согласования интересов федерации, регионов и граждан, нахождения баланса между разновекторными влияниями различных политических сил решает конституция, которая закрепляет правовое положение федерации и ее субъектов, определяет основы их взаимоотношений между собой.

Договоры о разграничении предметов ведения и полномочий при всей их важности носят по отношению к Конституции РФ подчиненный характер и не могут толковаться как какое-либо изменение установленного в ней правового статуса Федерации и ее субъектов, а также как изменение принципа равноправия субъектов Федерации.

По состоянию на 1 января 1999 г. было заключено 42 договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти 46 субъектов Российской Федерации, 262 соглашения о разграничении полномочий по конкретным предметам совместного ведения между федеральными органами. В дальнейшем новые договоры с субъектами Федерации не заключались. В настоящее время действующим является один договор — с Республикой Татарстан. Таким образом, договор с Татарстаном прошел сложную процедуру "внутригосударственной ратификации" (т.е. процедуру утверждения договоров о разграничении предметов ведения и полномочий федеральным законом), выдержал испытание временем (не "растворился" среди многочисленных "технических" договоров и соглашений), вновь остался единственным и уникальным.

При оценке значения договоров важно понимать, что эти документы являются не только конституционным инструментом разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов, но также и важнейшим инструментом развития федеративных отношений в целом, поскольку они способствуют укреплению и повышению эффективности деятельности органов государственной власти, обеспечивают согласование интересов Федерации и ее субъектов, дают возможность поиска и апробации новых экономических и правовых решений.

Таким образом, ни заключение в 1992 г. Федеративного договора, ни развитие в 1994 — 1998 гг. договорной практики разграничения предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Федерации не изменили и не могли изменить конституционную природу Федерации в России.

Россия является конституционной Федерацией. Последнее обстоятельство доказывает и тот факт, что сама Конституция РФ 1993 г., в которой была заключена новая, федеративная модель политико-территориальной организации государства, была принята на всенародном референдуме.

Читайте:  Природа мстит человеку коронавирусом

Источник

Конституционные изменения и новый этап развития российского федерализма

Одобренные на всенародном голосовании изменения и дополнения к Конституции Российской Федерации 1993 г. следует рассматривать как значительное продвижение на пути развития правовых основ российской государственности, включая и широкий круг вопросов, касающихся российской модели федерализма и ее реализации в практике государственного и муниципального управления. Указанные изменения едва ли можно расценивать как один из этапов федеративной реформы, тем более, что конечные цели этой реформы и ранее не были четко заявлены, да и теперь остаются весьма неопределенными. Тем не менее, как показано в статье, некоторые из этих изменений могут оказать заметное воздействие на природу и механизм функционирования российской федеративной государственности, в частности на деятельность органов государственного и муниципального управления. В статье проводится мысль, что конституционные изменения и дополнения 2020 г. способны существенно укрепить демократическую и социальную природу государства. Вместе с тем утверждается, что этим изменениям нельзя придавать статус конечности. Очевидно, что федеративная реформа в стране, как бы ее не расценивали, не исчерпала своего потенциала, что в обозримой перспективе может дать толчок дальнейшему развитию правовых основ российского федерализма, в т.ч. и в поле его конституционного регулирования.

Ключевые слова

Об авторе

БУХВАЛЬД Евгений Моисеевич — доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник – руководитель Центра федеративных отношений и регионального развития

Нахимовский проспект, д. 32, г. Москва, 117218

Список литературы

1. Буриев М.М. Особенности внесения изменений в конституции США и РФ // Плехановский барометр. 2018. № 4. С. 9–11.

2. Калашников В.С., Сорокун П.В.Сравнительная характеристика конституции США и Российской Федерации // Эпоха науки. 2018. № 14. С. 75–79.

3. Деменева А.О.Конституция РФ и Конституция США : сравнительно-правовой анализ // Эволюция российского права: материалы XVI Международной научной конференции молодых ученых и студентов. Екатеринбург: Уральский государственный юридический университет, 2018. С. 25–26.

4. Саликов М.С.Сравнительный федерализм США и Росси и. Екатеринбург: Уральская государственная юридическая академия, 1998. 636 с.

5. Weichlein S.Regionalism, Federalism and Nationalism in the German Empire // Region and State in Nineteenth-Century Europe. Palgrave Macmillan, London, 2012. P. 93–110.

6. Дулич Л.М. Особенности конституционного развития Германии // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. 2018. № 4 (41). С. 15–18.

7. Choudhry S.German Federalism in Transition // Reformbaustelle Bundesstaat. Springer VS, Wiesbaden, 2020. P. 229–246.

8. Саломатин А.Ю., Корякина А.С. Трансформация федеративных отношений в США и Германии в условиях постмодернизационных отношений // Наука. Общество. Государство. 2017. Т. 5. № 2 (18). С. 32–38.

9. Корякина А.С., Ризин Н.Д.Германский федерализм: опыт реформирования // Наука. Общество. Государство. 2020. Т. 8. № 1 (29). С. 73–79.

10. Примова Э.Н.К вопросу об особенностях немецкого кооперативного федерализма // Вопросы политологии. 2020. Т. 10. № 8 (60). С. 2427–2435.

11. Jeffery C.German Federalism from Cooperation to Competition // German Federalism. New Perspectives in German Studies. Palgrave Macmillan, London, 2002. P. 172–188.

12. Геймбух Н.Г. Вопросы конституционной реформ в Федеративной Республике Германия // Вестник Томского государственного университета. Право. 2018. № 27. С. 23–29.

13. Döring T., Voigt S. Reforming Federalism German Style // Intereconomics. 2006. No. 41. P. 201–208.

14. Ромашов Р.А. Юридическая техника изменения конституции в постсоветской истории Российского государства // История государства и права. 2020. № 5. С. 74–80.

15. Ромашов Р.А., Панченко В.Ю. Разработка, принятие и изменение конституций в советской и постсоветской истории российского государства: технико-юридические аспекты // Евразийский юридический журнал. 2020. № 1 (140). С. 94–103.

16. Глигич-Золотарева М.В. Правовые основы федерализма. М.: Юристъ, 2006. 422 с.

17. Институты конституционного права / под ред. А.Е. Постникова и Л.В. Андриченко). М.: Юриспруденция, 2011. 496 с.

18. Бутаков Я. Что было написано в «хрущевской» Конституции СССР 1964 года, которую не успели принять. URL: https://russian7.ru/post/chto-bylonapisano-v-khrushhyovskoy-kons/

19. Долгополов К.А. К вопросу о внесении изменений в Конституцию Российской Федерации // Научный электронный журнал «Меридиан». 2020. № 8 (42). С. 216–218.

20. Абушева В.Э., Антонова Н.Л.Сравнительная характеристика внесенных изменений в Конституцию Российской Федерации: основные вопросы и поправки // Modern Science. 2020. № 5-2. С. 260–264.

21. Эрделевский А.М.О качестве законопроекта об изменениях в Конституции РФ // Хозяйство и право. 2020. № 3 (518). С. 57–60.

22. Зенин С.С.Система публичной власти в Российской Федерации: новые подходы к правовому регулированию в условиях конституционной реформы // Lex Russica. 2020. № 12 (169). С. 42–53.

23. Бусыгина И.М., Филиппов М.Г.О пользе неудачи: опыт России для исследований сравнительного федерализма // Вестник Пермского университета. Политология. 2020. Т. 14. № 3. С. 6–19.

24. Борисевич М.М.Проблемы законотворчества в федеративном государстве // Юридический форум. М.: МАМИ, 2016. С. 6–14.

25. Бухвальд Е.М.Новые г оризонты преобразований в местном самоу правлении России // Самоуправление. 2020. № 5 (122). С. 13–16.

Для цитирования:

Бухвальд Е.М. Конституционные изменения и новый этап развития российского федерализма. Федерализм. 2021;(1):44-61. https://doi.org/10.21686/2073-1051-2021-1-44-61

For citation:

Bukhvald E.M. Constitutional Changes and a New Stage of Russian Federalism Development. Federalism. 2021;(1):44-61. (In Russ.) https://doi.org/10.21686/2073-1051-2021-1-44-61

alt=»Creative Commons License» width=»»/>
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.

Источник

Особенности российского федерализма

Федерализм закреплен как одна из основ конституционного строя России. Федерализм — это конституционная основа исторически сложившегося государственного единства народов РФ, в которой выражено добровольное желание всех наций, народов, субъектов РФ, т.е. всего многонационального народа России, сохранить «исторически сложившееся государственное единство». Он выступает как юридическая гарантия целостности территории России, составляющих ее республик и территорий. Федерализм призван: обеспечивать и сохранить исторически сложившееся государственное единство, территориальную целостность государства; интегрировать его территориальные сообщества; учитывать и сочетать многообразные интересы государства и особенности его частей; способствовать их самоорганизации и саморегулированию; противодействовать различным формам обособления (регионального, этнического и иного свойства).

Федерализм как форма и принцип организации гос-ва по содержанию проявляет себя в виде совокупности задач, целей, способов, конституционно-правовых отношений, норм и принципов, определяющих основное предназначение Федерации — установление пределов централизации и децентрализации власти и управления на всей территории страны.

Сущность рос федерализма составляют гос-ная целостность, единство системы гос власти, разграничение предметов ведения и полномочий между фед-ми органами гос власти и органами власти субъектов РФ, равноправие и самоопределение народов.

Конституция, закрепляя федерализм, одновременно устанавливает, как, на каких принципах устроена РФ..

Современная конституционная модель российского федерализма объединяет национальные и территориальные начала — в этом ее своеобразие. Конституция исходит из многообразия субъектов РФ. К ним относятся республика, край, область, город федерального значения, автономная область и автономный округ, перечень которых дан в Конституции.

Федерализм в России выступает прежде всего как одно из средств регулирования национальных отношений, обеспечения равноправия и самоопределения наций и народностей, проживающих на территории страны. Это получило свое выражение в создании различных форм национальной государственности народов Российской Федерации — республик, автономной области, автономных округов, а также преобразовании одних форм национальной государственности в другие.

Читайте:  Что такое гармония человека с природой

Принцип федерализма способствует демократизации управления государством. Децентрализация власти лишает центральные органы государства монополии на власть, предоставляет отдельным регионам самостоятельность в решении вопросов их жизни. Поэтому субъектами РФ наряду с национально-государственными образованиями признаются края, области, города федерального значения. РФ построена на сочетании территориальных с национально-территориальными началами добровольного объединения ее субъектов. Это объединение нашло отражение в Конституции РФ.

Основы конституционного строя включают следующие принципы федерализма, определяющие гос-но-территориальное устройство РФ:

1) государственная целостность;

2) равноправие и самоопределение народов;

3) единство системы государственной власти;

4) разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами гос власти субъектов Федерации;

5) равноправие субъектов РФ во взаимоотношениях с федеральными органами гос. власти.

Равноправие также выражается в равном представительстве в Совете Федерации. «В Совет Федерации входят по два представителя от каждого субъекта Российской Федерации: по одному от представительного и исполнительного органов власти».

Еще один признак равноправия субъектов — разграничение в Конституции РФ предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти ее субъектов. РФ взяла на себя обязательство руководствоваться основными принципами федерализма, в соответствии с которыми субъектам Федерации должна быть предоставлена вся полнота государственной власти вне пределов ведения РФ и полномочий РФ по предметам совместного ведения Федерации и ее субъектов. Объем принадлежащих исключительно РФ предметов ведения и полномочий определен с учетом того, что он должен быть достаточным для обеспечения интересов Российского государства в целом, всего многонационального народа России. Заметим, что предметы ведения Федерации, а также совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов приведены непосредственно в Конституции Российской Федерации. Предметы ведения субъектов в ней не перечисляются. Да это практически и невозможно сделать, поскольку они постоянно расширяются в интересах проживающего на территории субъекта Федерации населения

Источник



Природа российского федерализма

Идеи и лексикон федерализма стали популярными среди политической элиты России на рубеже XVIII — XIX вв. под влиянием сочинений Ш. Монтескье и воздействием Французской революции.

В современной научной литературе выделяются различные периодизации становления российского федерализма, начиная как с Киевской Руси, так и с начала XX века. Так, М.В. Баглай выделяет три основных этапа:

1) создание основ социалистического федерализма (1918 — 1936 годы);

2) утверждение фактического унитаризма в государственном устройстве России (1937 — 1985 годы);

3) реформы государственного устройства перед принятием Конституции 1993 года

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЕ РАЗГРАНИЧЕНИЕ

ПРЕДМЕТОВ ВЕДЕНИЯ И ПОЛНОМОЧИЙ

В мировой практике существует несколько основных моделей конституционно-правового разграничения предметов ведения и полномочий, складывающихся из следующих элементов: исключительной федеральной компетенции; исключительной компетенции субъектов федерации; совместной компетенции федерации и ее субъектов; остаточной компетенции, распределяемой конституциями различно в зависимости от степени централизованности федерации.

Ведущим параметром, определяющим особенности конституционно-правового регулирования круга предметов ведения, является способ разграничения предметов ведения. В государственно-правовой литературе выделяются два основных способа разграничения предметов ведения федерации и ее субъектов: дуализм и кооперация.

Дуалистический способ предполагает строгое разделение государственной власти "по вертикали" на два независимых друг от друга уровня управления — федеральный и региональный.

В этом случае определяются либо только предметы ведения федерации, либо предметы федерального и регионального ведения. Считается, что государственная власть строго разделена и ни одна из сторон не вправе вмешиваться в сферу власти другой стороны.

Таким образом, при дуалистическом способе конституционного разграничения компетенции (предметов ведения) федерации и ее субъектов можно обозначить две основные модели. При первой конституция государства ограничивается установлением исключительной компетенции федерации (США, Австрия, Швейцария) и передачей всех остальных полномочий субъектам федерации. Вторая модель характерна тем, что конституция государства устанавливает две сферы компетенции: федерации и ее субъектов (Канада, Аргентина, Мексика).

Другой способ конституционного разграничения предметов ведения федерации и ее субъектов — способ кооперации. Он предполагает взаимодействие, "кооперацию" различных уровней управления при решении определенного круга вопросов. Данный перечень вопросов получил название "совместной" (совпадающей, конкурирующей) компетенции.

В рамках "кооперативного" способа разграничения предметов ведения между федерацией и субъектами можно выделить также два варианта. В первом случае конституция перечисляет три сферы предметов ведения: федерации, субъектов федерации и совместную (Индия). Второй заключается в том, что конституция государства определяет компетенцию федерации и так называемую сферу совместной (совпадающей, конкурирующей) компетенции федерации и ее субъектов (Россия, ФРГ).

Российская конституционная модель восприняла двухуровневый способ структурирования предметов ведения, где конституционно фиксируются закрытый перечень предметов ведения федерации (ст. 71 Конституции РФ) и совместных предметов ведения (ст. 72 Конституции РФ). Предметы ведения субъектов РФ четко не определяются в ст. 73 Конституции РФ, действуют по остаточному принципу (на примере ФРГ, Австрии).

В российском законодательстве пока отсутствует четкое определение указанного разграничения. Очевидно, что разграничение полномочий не есть перераспределение конституционно установленных предметов совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ. Думается, что под ним необходимо понимать содержательную конкретизацию положений ст. 71, 72, 73 Конституции РФ, позволяющую компетенцию Российской Федерации и субъектов РФ преобразовать в полномочия их органов государственной власти, четко размежевав последние между собой и определив источники их материально-финансового обеспечения. Эта конкретизация осуществляется самой Конституцией РФ, федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий (ч. 3 ст. 11 Конституции РФ). Данное положение следует толковать расширительно, имея в виду, что названная конкретизация производится и федеральными законами.

Природа российского федерализма

По способу образования федерации принято разделять на договорные и конституционные. Первые образуются путем заключения договора между участниками будущей федерации, вторые — путем принятия конституции нового государства.

Несмотря на условность такого деления (очень часто оба начала переплетаются — сначала декларируется образование федерации в виде договора, декларации или иного документа, а затем создается конституция, в которую декларация входит в виде составной части), дискуссии о договорной или конституционной природе Российской Федерации имеют глубокое теоретическое и прикладное значение, как для отечественной науки конституционного права, так и для всего комплекса общественных наук.

В отличие от СССР, созданного 30 декабря 1922 г. на основе Договора об образовании СССР, современная Российская Федерация носит конституционный характер.

Таким образом, закрепив конституционную природу российского федерализма, Конституция РФ 1993 г. поставила точку в возможных дискуссиях, совершенно определенно закрепив характер федеративного устройства России <1>, и не оставила конституционно-правового аргументационного поля для разногласий по поводу природы федерации в России.

<1> См., например: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. С. 305 — 306; Баглай М.В., Туманов В.А. Малая энциклопедия конституционного права. М., 1998. С. 482 — 484; Эбзеев Б.С., Карапетян Л.М. Российский федерализм: равноправие и асимметрия конституционного статуса субъектов // Государство и право. 1995. N 3. С. 8; Карапетян Л.М. Федеративное устройство Российского государства. М., 2001; и др.

Дата добавления: 2018-05-09 ; просмотров: 629 ; Мы поможем в написании вашей работы!

Источник